Великий Могол. Часть четвертая

Глава 2. Игрок без денег, Крокодил без слез и тихий Шум

(Начало уголовно-акмеистической повести здесь).

«Это было у моря, где ажурная пена…» И когда эта пена оползала и лопалась, под ней обнаруживались разных размеров камушки, ракушки и прочее из ассортимента магазина «Морские диковинки», хозяину которого и продавали все это местные мальчишки. Магазин был приморской лавчонкой, а хозяин грузным человеком
с большой курчавой головой, вечно отвисающей челюстью и карими теплыми глазами. Дорисовать его портрет исключительно легко, потому что его всегда видели в одном и том же: в тельняшке и засученных
до колена штанах.

Это был необычный человек. Многие философы и частные лица сняли бы перед ним шляпы, узнай они его поближе. Этот человек имел в жизни совершенно определенную цель: он стремился к тому, чтобы лежать на спине, положив руку под голову и пуская дым. И надо сказать, что идеал его, что с прочими идеалистами случается нечасто, осуществлялся и неоднократно. Более того, большую часть своей жизни он находился в блаженном состоянии достигнутой цели, а стремление к ней занимало непродолжительные отрезки времени, омраченные, впрочем,  разбоем. Правда, лежать ему приходилось и на ящиках, и на тюках,
и на чемоданных полках, и на дне проходных дворов, но какой бы ни был над ним потолок:
от лепного потолка дорогой гостиницы до закопченного с вылезающей дранью потолка ночлежки в отвратительном Стеклянном Городке, — он всегда плевал в этот потолок и всегда пускал дым дорогой ли сигары, вонючей ли козьей ножки, скрученной из газеты, принесенной ветром случая.

Вот и здесь, на море, «где встречается редко городской экипаж»,  большую часть дня он лежал на крыше невысокого сарая, покрыв лицо выгоревшим листом не вызревавшего в этих широтах банана. Морские же диковинки, как естественные, так и искусственные, на которые пошли нитки, клей, переводные картинки и краски, соблазняли в это время редких прохожих, возвращавшихся из купален.

Однажды, когда летний день уже начался, а запах самшита смешался уже с запахом шашлыка, к лавке направился человек  в одежде, знавшей лучшие времена, а возможно,
и лучших хозяев.

Читайте также:

Ваш отзыв