Великий Могол. Часть 12-я

(Предыдущие главы читайте здесь).

Ее мысли были столь же непоследовательны, как и мысли заманиваемого в ловушку Ярыгина. Ей хотелось испытать новые ощущения, хотелось послужить делу освобождения рабочего класса, хотелось быть жрицей и львицей одновременно. Жрицей, чтобы отдаться варвару, грядущему гунну, который надругается над ней, растопчет ее и переедет на своей колеснице. Львицей, чтобы растерзать его и холодно переступить через труп (чего, надо сказать, львицы никогда не делают).

Раньше она хотела, чтобы гунном был Павел, но он оказался личностью прозаической. Львицы же до сих пор Поленька 
на себя не примеряла, хотя и видела каждый день оскаленные львиные морды на воротах виллы «Касса Миччиоло». Но почему бы и нет? «Пусть свершится! — думала она. — А душа, рыдая, побредет по болотам».

Ей представлялся труп наивного невежды, который, как в «Египетских ночах» Пушкина, купил ее ночь ценою собственной жизни. Над трупом склоняется деловитая Верочка, и в руке ее сверкает скальпель. Но представляла она и себя самою и даже шептала, перефразируя «Анну Каренину»: «Тело Полины было позорно растянуто».

Впрочем, это были дионисийские грезы, а на дело следовало посмотреть холодным оком Аполлона. Речь шла все лишь о том, чтобы экспроприировать экспроприированное, бросив труп Ярыгина под колесо истории. Но разве нельзя было украсить дело освобождения рабочего класса ночью необычной любви?

Глава 5. Чужие тайны

Оконный выступ оказался достаточно  удобным для  того, чтобы на нем стоять, а оскаленная львиная пасть, достаточно удобной для того, чтобы, цепляясь за нее, влезть на крышу.  Впрочем, на этой крыше, покрытой гремящей под ногами жестью, Жорж Атласный задерживаться не стал. Достигнув брандмауэра и распугав кошек, он перелез через него,
а вскоре покинул и следующую крышу. Внизу трещали свистки, и спускаться во дворы
по пожарным лестницам игрок не спешил. В поисках безопасного места он наметил себе увитую диким виноградом деревянную галерейку, тянущуюся на уровне второго этажа вдоль заднего фасада какого-то здания.

Стараясь не шуметь, Атласный скользнул в эту галерейку и замер, прислушиваясь.
(Продолжение следует).

Читайте также:

Ваш отзыв