Великий Могол. Часть 26-я

(Предыдущие главы читайте здесь).

Глава 10. Post factum

На похоронах Павла Стычного не было княгини, хотя она и взяла на себя все расходы и прислала роскошный венок. Не было там
и товарища по кружку Юзефа. Он исчез бесследно. Зато было там одно лицо, не замеченное до того в симпатиях к рабочему движению и интересах к рабочему вопросу. Этим лицом был доктор Трупье.

Он стоял у самого края могилы, рука об руку с Верочкой, а когда сладостно рыдавшая Поленька бросила на гроб горсть земли, произнес речь. Он говорил, что жизнь дается человеку один раз и что истинным в ней являются не алмазы и бриллианты, пусть даже во много-много карат, и даже не борьба за материальные блага, пусть даже и незначительные, но жертвенность и любовь.

— И не важно, — гремел доктор, — будет эта любовь вознаграждена радостями Гименея или Приапа, важно, что она была. Я понял это, когда увидел, как угасает эта молодая жизнь
под насыпью, во рву некошеном, в точном соответствии со словами поэта. Но любовь эта не умерла! Она будет расцветать в той чистой девушке, к которой были обращены последние слова умирающего. Я здесь не называю ее имени.

— Это он про рувалюцию? — шепотом спросил городовой у жандарма.

— А кто ж его знает, — ответил тот. — Юзеф сбежал, больше Езопова языка никто не понимает.

— Эфиопы! — сказал городовой, жуя соломинку.

Это ли слово, услышанное оратором, вид ли городового с закрепившейся за ним кличкой Фараон, но что-то вдохновило доктора Трупье на египетскую тему, и он еще долго развивал ее перед присмиревшими жителями рабочей слободки, поминая Озириса, Исиду, царство пламенного Ра и поэта Брюсова. Все крепче и крепче прижимая к себе Верочку, говорил доктор какие-то сомнительные вещи о любви, бесплотно зачатой умершим  в теле молодой расцветающей женщины.

Речь его была настолько длинной, что могильщики начали переминаться с ноги на ногу.
К тому же собирался дождь.

Закончил доктор призывом к повседневному труду и чтением стихотворения Брюсова «Работа»:

Иди неуклонно за плугом,
Рассчитывай взмахи косы,
Клонись к лошадиным подпругам,
Доколь не заблещут над лугом
Алмазы вечерней росы!

Когда он наконец добрался до конца этого немаленького стихотворения и воскликнул:

Работай до жаркого пота,
Работай без лишнего счета…

могильщики дружно взялись за лопаты.

(Продолжение следует).

Читайте также:

…………..

Ваш отзыв